Памятуя про здешней реки реноме,
Как она, в полноводном бесстыдстве нага,
Покидает без спросу свои берега,
Он возвёл себе дом на высоком холме.

И как только река совершала рывок,
Он садился под зонт на добротном крыльце
И с довольной улыбкой на круглом лице
Представлял, что макушка холма – островок…

Кладовая забита на месяцы впрок
Батареей бутылок с душистым вином.
Никогда не мечтавший о рае земном,
Он владел им, и рыба плескалась у ног.

В трубку свежий неспешно набив табачок,
Перекинувшись взглядом с огромным котом,
Что с хозяином рядом сидел под зонтом,
Он ловил ошалевшую рыбу в сачок.

Но, однажды, крыльцо тронул лодочный нос,
Был откинут с лица дождевой капюшон
И спросила она – «Здесь причал разрешён?»,
Разметав по плечам кольца тёмных волос.

Он плечами пожал, ничего не сказал,
Подал руку и молча пустил на порог…
Ей пришёлся по нраву его островок.

Лодку ветер ночной от крыльца отвязал.