Придворные дамы скучали и пили вино…
Лакеи дерзили, хотя в этом не было смысла…
Принцесса свои двадцать пять проводила давно…
Она ненавидела рьяно все сроки и числа…

Что ей оставалось? Искусственный тихий уют –
Сонеты Шекспира, отрывки концертов Шопена…
Беззвучно за бархатной шторой рыдал карлик-шут,
Ему снова снилась в огнях цирковая арена.

А юная осень, какая была на дворе,
Хранила упрямо повадки капризного лета –
Зелёные кроны аллеи шептались, сомлев
От дикого, тёплого, явно нездешнего ветра…

Дорога змеилась по склонам сиреневых гор…
И мост через пропасть совсем не казался опасным.
И пыль золотилась. И шпоры глубокий узор
На конском боку вырезали… Спешащих напрасно,

Ловил притаившийся в горном ущелье поток
И нёс на закланье в шипящую пасть водопада…
А осень взрослела. Накинув на плечи пальто,
Принцесса все реже гулять выходила по саду.

Пронзительной стала простая её красота
И было непросто понять и принять увяданье.

Принцесса, как только могла, избегала шута.

Её унижало сквозящее в нём состраданье…