Мысль Риммовны:
У великанов всё тяжёлое, даже судьба…

Великан человек был приятный –
Очень вежливый, добрый, опрятный.
По натуре своей безобидный.
И мужчина, поверьте мне – видный!
(Видный, я бы сказала, чрезмерно.
За версту без бинокля, примерно…)

Он любил совершать променады,
Провоцируя с гор камнепады.
Посещал иногда и деревню
Ароматом влекомый в харчевню.
Неизменно потом огорчался –
Ну, куда весь народ подевался?!

С флюгерами равняясь макушкой,
В той харчевне разжившись ватрушкой,
Великан удалялся со вздохом –
Без друзей ему жить было плохо…

Пережив «Появленье Громады»,
У дверей разобрав баррикады,
Те, кого не хватила кондрашка,
Шли в харчевню, чтоб хлопнуть рюмашку.
Было мнение единодушно –
«Страшно! Но с великаном нескушно!»
Скучно было, зато, великану.
Одиночество гнало к стакану.
Ему светлого чувства хотелось.
Одному ни пилось и ни елось.

В той стране, окромя великана
И принцесса «тянулась к стакану».
В ридикюле наличие фляжки
Помогало смириться бедняжке
С ненавистною жизнью дворцовой,
С тиранией ужасной отцовой.

Как-то раз великан шёл по лесу,
А навстречу в карете принцесса…
Не одна, а со свитой. Охрана
Увидав на пути великана,
Расчехлила походную пушку
И ядром ему по черепушке!
Великан по характеру кроткий,
Но в тот день хлопнул литра три водки,
И, обижен манёвром подобным,
Перестал на минутку быть добрым.
Разметал войско в прах у кареты.
(Матерясь виртуозно при этом)
Ну а после, довольный собою,
Сувенир прихватил с поля боя.
Пустячок, сущую безделушку –
Королевну, что средь заварушки
Сладким праведным сном почивала,
Потому что с утра поддавала.
Поместил её в недра кармана
И про это забыл напрочь спьяну…

Утром вздумал курнуть. Где же спички?
Влез в карман и… нащупал косички.
Мать чесная! Достал. МА-А-ТЬ ЧЕСНАЯ!
Кто такая? Откуда? Не знает!
Спит красотка – ладошки под щёку.
Великан в состоянии шока,
Повертев так и этак находку,
Снова нервно схватился за водку.

Лишь тихонечко тяпнул чекушку,
Разбудить опасаясь девчушку,
Как девчушка сама вдруг проснулась,
После долгого сна потянулась
И уселась на мягкой ладошке,
Свесив в поисках тапочек ножки.
Поутру было девушке тяжко!
В ридикюле нашаривши фляжку
И глоточком поправив здоровье,
Вдруг принцесса увидела… брови?!
А под ними ресницы густые!
А под ними глаза голубые!
Посередь здоровущий носяра!
И усищи, ну как у гусара!
А потом (о, эффект был кошмарный!)
И гигантский оскал лучезарный!
Великан широко улыбался -
Он понравиться деве пытался.
Неудачно, скажу я вам прямо.
Королевна вопя громко – «Мама!»
Соскочила с огромной ладони.
И (вполне ожидая погони)
По столу, через вилку и ложку…
Великан – «О, прелестная крошка!
Ну куда же Вы? Я Вас не трону!»
Но принцесса уткнулась с разгона
Лбом в стакан великанский гранёный
И на скатерть упала со стоном.
«Боже мой! Крошка насмерть убилась!»
По огромному носу скатилась
Великанских размеров слезинка
– «А была в моем вкусе – блондинка!»
Великан взял прелестную крошку
Осторожно опять на ладошку
И справлять по ней начал поминки,
Нежно гладя мизинцем по спинке.
Воскрешённая этим «массажем»,
Фляжку вынув из недр корсажа,
Дева к ней приложилась неслабо!
Так неслабо, что вскоре масштабы
Великана её не пугали –
Любопытство скорей разжигали.

Целый день великан с королевной
Провели за беседой душевной –
Оказалось так общего много!
А потом к великанской берлоге
Королевских солдат понаехало,
Полыхая на солнце доспехами…
И гвардейцев усатый начальник,
Сжав дрожащей рукой матюгальник,
С великаном вёл переговоры –
Золотые сулил ему горы.
«Мы, мол, знаем, что ты спёр принцессу
Из коммерческого интереса!»
Великан разобиделся шибко!
Но принцесса спокойно, с улыбкой,
Вышла к войску и так заявила –

«Великан очень добрый и милый!
Передайте папаше-тирану,
Я теперь буду жить с великаном!»