I

На горе за тёмным лесом
жил да был Горыныч-Змей.
Дом – пещера под навесом
огромаднейших камней.

Век змеиный шёл помалу,
всё одно из года в год, –
ночью – скука донимала,
днём – летал стращать народ.

Да однажды надоело
безобразие творить.
В змеемыслях то и дело
крепко стал себя корить –

– Вот намедни что наделал, –
cжёг посев, задрал быка.
Пастухов двоих отделал –
не очухались пока.

Хорошо ли, право слово,
добрым людям докучать?
Да – Горыныч, что-ж такого? –
c озорством пора кончать.

Эта злобоперспектива –
совершенно ни к чему.
По-людски бы жить, счастливо,
не мешая никому.

Долго думал трёхголовый,
суд над совестью вершил.
– Начинаю жизнь по новой! –
так на том и порешил.
 

II

Как за облаком на воле
ветер жаворонка нёс.
Выходили бабы в поле, –
сообща да на покос.

Глядь, - второй вдали порхает...
Да всё ближе, всё видней.
– Энтот крыльями махает
шой-то странно. Бабы! Змей!

Ой, летит! Бросайте косы, –
дуй в деревню наутёк.
Что у Змея за вопросы
им вестимо невдомёк.

Оголтелые вбегают.
Пол деревни – на дыбы.
– Змей! Спасайся! Убивают! –
выпер страх что в дождь грибы.

– Затворяйте ставни, двери, –
укрывайся кто-куда, –
помнят прошлые потери.
Сторонись – пришла беда!

Над округой ветер взвился, –
в небо крестится народ.
Змей Горыныч приземлился
к бабе Дуне в огород.

И сидит... Hе пышет жаром,
да на приступ не идёт,
не грозит селу пожаром.
– Аль, нечистый, выкуп ждёт?

Сообщил – шуметь не будет.
Коли так, то посему
пусть расскажет добрым людям
что тут надобно ему.
 

III

Говорит Горыныч – Братцы,
уж поверьте, не шучу.
Прилетел к вам исправляться.
Жить по совести хочу.

Мужики глядят на Змея –
– Интересные дела...
Как же этака идея
к трёхголовому пришла?

– Впредь разбойничать не буду, –
отработаю вину.
Помогать могу повсюду, –
запрягусь хоть в борону.

Не судите слишком строго, –
пригожусь, пока не стар.
К вам дружинником в подмогу
запишусь громить татар.

Тут вперед выходит Ванька –
– Да на кой ты нам нужон!
На Горыныча то глянь-ка –
повиниться вздумал он!

Разомнём его ребята,
как ведётся – от души!
Нам ли слушать супостата? –
раз припёрся – порешим!

Вся деревня похватала
вилы, колья – и вперёд.
Время истины настало, –
силой мериться черёд.

Жаль, добром не получилось,
да и злоба то ушла.
– Погоди! Сдаюсь на милость!
Сшибли с ног – табак дела.

Вопли, ругань, туча пыли...
– Змей сдаётся! Не боись!
Чуть до смерти не забили.
Как устали – разошлись.

Баба Дуня, Бог с тобою,
и куда ж в твои лета? –
Напоследок – в дых ногою,
ох, святая простота!
 

IV

Пыл угас в честном народе.
Сеет свет луны оскал...
Развалившись в огороде,
мрачный Змей в раздумье впал.

Обернувшись, видит слева
человеческую стать.
– Я из здешних, – молвит дева, –
Василисой величать.

Ой да люд накуролесил, –
извини, что вышло так.
Спьяну речь Иван отвесил.
Он жених мне, но дурак.

Не держи на сердце гнева,
не чини народу месть, –
чуть не всхлипывает дева.
Сжалься, коли жалость есть.

– Ладно,.. недоразуменье
обойду я стороной.
Стань, зазноба, утешеньем.
Будь, краса, моей женой!

– Ой, на это не согласна, –
у меня жених Иван.
Змей не слышит. Ты – прекрасна!
Крепко обнял гибкий стан.

Говорит – Уже ль, зазноба,
вид мой кажется суров?
Заживём в пещере оба,
не обижу – я таков.

Живописнейшее место
у обрыва бор с рекой, –
утешал «жених» «невесту»,
унося её с собой.
 

V

С той поры в селе спокойно, –
ни налётов нет, ни драк.
Лишь, ругаясь непристойно,
горько пьёт Иван-дурак.

Василиса Змею рада, –
оказался – молодец!
По заслугам и награда.
Тут и сказочке конец.

Вся подробность – неизвестна, –
мне копаться не с руки.
Так что, если интересно, –

дорасскажут мужики…