Часть первая

 
Еmailя был простецкий парень
И на гармошке славно «жарил»,
Нахален (в меру), да не груб.
Дурашлив, но, отнюдь, не глуп

Однако, маменьке перечил,
Годами не слезая с печи.

С лица – не воду… Нос картошкой
И в конопатинах (немножко).
Еmailе по фиг этот крен –
Он – деревенский супермен.

И было б, право, чем томиться,
И так, он – притча во языцех…

Ведь, главно дело – не дебил,
Хотя работать не любил,
Ещё – царей и всяку власть…
Зато – поспать, да девок всласть.

Порой, на печке – ох, да ах,
От стонов ласковых «девах».

И круглый год на печке старой
Мечтал Еmailя «до угару»
О благах жизни и «башлях»,
И, право, путался в мыслях.

Но подкати к избушке «Бумер»,
Не слез с печи, скорее б – умер.

Не тётка – голод. Как-то раз,
Мать с палкой к печке –
«Ну-ка, слазь,
Еmailя! Принеси воды!
А то, недолго до беды –

Не палкой скину, так ухватом!
Не доводи до греха ... (матом!)»

«До ветру самого припёрло,» –
В ответ, – «А Вы, скорей, за горло
Хорош, маманя, гнать волну,
А то, чуть что, так – «Прокляну!».

Нет, чтобы пожалеть детину,
А Вы – ухватом, как скотину»

Короче, после оправленья,
Пошёл Еmailя в направленье
Ближайшей речки, где потом,
Водицы зачерпнул ведром,

Да, с непривычки, поскользнулся
И в прорубь чуть не на… вернулся.

Всё ж, дело мастера ... – наука!
Глядит, в ведёрке бьётся щука
И, сразу видно – не проста
От рыбьей морды до хвоста.

Отвисла челюсть у Еmailи,
А дальше – глюки полетели.

«Ухой крестьян не удивишь,
Иное дело – рыба-fish.
Вот наедимся до отвала,
Чтоб мамка снова доброй стала

И я б ещё десяток лет
Лежал и прел, не зная бед…»

Да щука, вдруг, заговорила –
«Ты отпустил бы меня, милый.
За это, все твои веленья
Исполню я без промедленья.

Ты лишь шепни волшебный код
И всё, как велено, пойдёт».

Тут, по еmailиной подсказке,
Ведро к избушке, словно в сказке
Вдруг, зашагало самоходом,
Плескаясь, пред честным народом.

И слухи птицей полетели
О дивных чудесах Еmailи…

 

Часть вторая

 
Не ладно в царстве, не спокойно –
Ревмя ревёт, коровой дойной
Царевна. Видно, это – сглаз!
И батя издаёт Указ –

«Полцарства с дочерью в придачу.
Тому, кто вылечит от плача.

По государствам, регионам,
Всем нехристям,
В церквах крещённым,
Знахаркам, магам, колдунам
Прибыть, немедля, в гости к Нам,

Ко их светлейшему двору»
Ваш Царь Собака Яндекс Точка Ру.

И потекли к царю в палаты
Факиры, аферисты, «хваты»
И просто ведьмаки с дипломом…
Но нет эффекта, всё – «обломы».

Царевну от потери влаги
Не излечили эти маги.

Так и засохла б на корню
Девица наша. Но на дню
Пришла депеша из деревни
От полоумной бабки древней.

Она была роднёй Еmailи.
Все прочитали… офигели…

И сразу срочного гонца
Послали, чтобы молодца
Представить ко царёвы очи.
Гонец доставил почту к ночи...

Еmailя глаз продрал к обеду
И заявил – «Я не поеду.
Зима, однако, холод лютый,
Хотя, полцарства – это круто».

Заплакал тут гонец с досады –
«Ну, что с тобою делать, гадом?

Не снесть мне головы теперь…
Пацан ты правильный, аль зверь?
Тебе дадут в придачу бабу!
Слабо, быть может, или слабо?…»

Вот тут Еmailя, слегонца,
Обматерил того гонца.

Обидно стало, не стерпел –
«Ну, ладно, коли царь хотел.
Я поднатужусь и приеду
Через недельку, где-то – в среду.

Прощаться с печкою не буду,
На ней, родной, к царю прибуду»

 

Часть третия
(заключительная)

 
Блюдя дистанцию и такт,
Еmailя выехал на тракт,
Согласно уговору, в среду,
Посля не жирного обеду,

Врубил под двести, 3-ю скорость
И заорал частушки «в голос»...

По ходу, развернул гармонь.
Печь прёт, как танк…
Горит огонь…
Из печки пышет дым трубой…
Так в гости ехал наш плейбой.

А через сутки, по закату,
Он прибыл в царские палаты.

Царёва челядь в ступор впала.
Царевна щёлкнула «хлебалом»
И улыбнулась, во весь рот..
(И кто их, русских баб, поймёт?

Уже ль, заморские красоты
Им надоели, до икоты?)…

Пробил Еmailи звёздный час!
Готовит царь другой Указ –
«Гнать со двора, взашей и на х…
Всех колдунов, факиров, магов,

Их грамоты, дипломы сжечь,
В аренду, взяв у зятя печь.

Родне, (кто скажет – полоумной?),
Отныне, кругленькою суммой
До самой смерти – пансион,
Короче, целый миллион.

А сватью прописать в палаты,
Без очерёдности и блата,

И материнский выдать орден,
За то, что сын на царство годен».
Ну без границ царёва щедрость!
Всех Батя оделил на бедность.

От доброты, аж впал в слезу
И хлюпал – «Не перенесу…»

Потом, на свадьбе у Еmailи,
Гуляло царство две недели.
Гуляла челядь и родня
Не позабыли и меня…

Был красной датой въезд на печи
В календаре царём отмечен.

Вот так, добром и по добру,
Сложилась сказка ко двору,
А, может, то была и быль,
Для тех, кто в жизни добрым был.

А всех, не ласковых в миру,
В расчёт я просто не беру…